Russia ECFS

Discussion » Topic 1: What are the key socio-economic drivers of land degradation in Eurasia? What are the direct and indirect economic and social impacts of land degradation? How do people respond at various scales and in different contexts to land degradation?

Topic 1: What are the key socio-economic drivers of land degradation in Eurasia? What are the direct and indirect economic and social impacts of land degradation? How do people respond at various scales and in different contexts to land degradation?

Тема 1: Каковы основные социально-экономические факторы, приводящие к деградации почв в Евразии? Каковы прямые и косвенные социально-экономические последствия деградации почв? Каким образом люди реагируют на проблемы деградации почв, имеющие разный масштаб и происходящие в разных условиях?

  •  |   1

    Possible drivers are lack of appropriate incentives and rules for joint actions to address negative externalities in the presence of common pool resources such as land and water resources.

    Direct impacts are the inability of the land to continue behaving and producing at the same level and pattern as under regular land quality, thus reducing the level of productivity of the land and affecting directly those relying on the land.  If degradation continuous and expands, land may become hazardous and negatively interact with water resources to create toxicity and change in its property.  We have seen land degradation in the Aral Sea that led to healt problems of ajacent and remote population.

    People may ignore and try to intensify application of inputs, thus leading to even more degradation; people may give up and move away from the land, thus keeping its degraded status as is.  We are interested in the range between ignoring and giving up.  Thus, we want involvement in fixing the situation by fist recognizing it does exist; second, understanding the prcess leading to land degradation and their possible role as the cause of it, and their possible role as the solution, thus, willing to be involved in joint action with the community.

     

    Перевод комментария Ариэля Динара:

     

    Возможные причины – это отсутствие соответствующей мотивации и порядка совместных действий по решению проблем внешнего характера при наличии общего пула ресурсов таких, как земельные и водные ресурсы.

    Прямое следствие этого заключается в невозможности поддерживать состояния земли и ее продуктивности на одном уровне и в том же виде, что и при нормальном состоянии (качестве) земли, что снижает уровень продуктивности земли и непосредственно влияет на тех, чья жизнь зависит от земельных ресурсов. Если процесс деградации продолжается и расширяется, земля может стать опасной и отрицательно взаимодействовать с водными ресурсами, вызывая их токсичность и изменяя их свойства. Мы видим примеры деградации земель в регионе Аральского моря, которые привели к проблемам здоровья населения, проживающего в непосредственной близости или в отдаленных районах.

    Люди могут игнорировать и пытаться интенсифицировать применение различных средств, способствуя еще большей деградации; люди могут забросить земельный участок, тем самым сохранив текущий уровень деградации земли. Нам важно рассмотреть подход, лежащий между «игнорированием» и «забросом» земли. То есть мы хотим участия населения в исправлении ситуации за счет, во-первых, признания, что проблема существует, и, во-вторых, понимания процесса деградации земель и возможной роли населения в формировании причины этого процесса, а также его роли в решении проблем, тем самым признав, что мы готовы принять участие в совместных действиях с местным населением.

    0
     Load replies
  •  |   1

    The drivers of land degradation in Eurasia are numerous and interrelated. Starting from biophysical factors, to socio-economic, institutional and policy-related ones. Many of these drivers are highlighted in the background materials. The key for success, I guess, would be seeking to address some major bundles of inter-related factors together and not separately, also taking into account where and which of these factors are most important (Eurasia being a very diverse mosaic of different countries). I agree that a key factor may be a lack of economic incentives to address land degradation. Recent studies on Economics of Land degradation show that the provisional goods and services that local land-users lose because of land degradation represent only about a third of the total costs of land degradation, the rest being the costs related to the loss of other ecosystem services of the land (carbon sequestration, water purification, etc). So the real costs of land degradation are much higher than just, say, crop yields losses borne by local land users, and most of the costs of land degradation are, in fact, borne by the entire global community. The costs of action in most cases need to be paid for by local land users, and in most cases, it is difficult for them to internalize the full benefits from action against land degradation. Which may be one of the reasons for lack of action, together with lack of awareness about the full costs of land degradation (i.e. including the losses in ecosystem services other than provisional). However, the encouraging fact is that even if we take into account only the costs of lost provisional goods and services, the studies are finding that the action is still economically worthwhile for local land users. Having said this, of course, some internalization of wider benefits would also help, say, through payments for ecosystem services (PES) schemes.

     

    Перевод комментария Алишера Мирзабаева:

     

    Существуют многочисленные взаимосвязанные причины деградации земель в Евразии: от биофизических факторов до социально-экономических. Многие из этих причин упоминаются в исходных материалах. Ключом успеха, как я понимаю, должно стать решение некоторых крупных клубков взаимосвязанных проблем в целом, а не по отдельности с учетом того, где и какие из конкретных факторов играют важнейшую роль (Евразия – это мозаика самых разных стран). Я согласен, что ключевым фактором может быть отсутствие экономической мотивации к решению проблем деградации земель. Последние исследования по экономике деградации земель показывают, что на условные товары и услуги, которые землепользователи теряют в связи с деградацией земель, приходится только треть от всех издержек, вязанных с деградацией. Остальные издержки связаны с потерей иных функций земель в экосистеме (сокращение выбросов углеродов, очистка вод и т.д.). Таким образом, реальные издержки деградации земель гораздо выше, чем, скажем, снижение урожайности на землях местных землепользователей. На самом деле, большую часть издержек, связанных с деградацией земель, несет все население Земли. Стоимость мер в большинстве случаев должна покрываться местными землепользователями, и в большинстве случаев им сложно в полной мере воспользоваться выгодами от мер по борьбе с деградацией земель. Именно поэтому, а также в связи с отсутствием всех последствий деградации земель (включая  потери функций экосистем, помимо условных издержек) возможно, меры и не принимаются. Тем не менее, обнадеживает то, исследования показывают: даже при учете только издержек, связанных с потерей условных товаров и услуг, меры все равно оказываются экономически выгодными для местных землепользователей. С учетом этого, конечно, была бы полезны интернализация более широких выгод, скажем, в рамках схем оплаты экосистемных услуг (PES).

    0
     Load replies
  •  |   1

    Dear participants,

     

    I would like to elaborate on the underlying drivers of land degradation in Eurasia and emerging solutions, which include:

     

    Food security and poverty: since the breakup of the Soviet Union, countries in the region have experienced major socioeconomic shocks that have resulted in increased food insecurity, malnutrition, and poverty. Each country has undergone economic reforms, in varying degrees, in order to transform their centrally planned economies into market economies. Poverty can lead to underinvestment in sustainable land management practices. At the same time, poverty can be induced or increased by degraded soil productivity.

     

    Study by Barbier and Hochard (2014) has shown that a sizable proportion of the rural population in developing countries (1.5 billion in 2010 or 35 percent of the rural population) is concentrated on less
    favored agricultural areas, which are subject to low productivity and degradation due to steep slopes, poor soil quality or limited rainfall. Targeting such rural populations to overcome biophysical constraints to agriculture and limited market access and infrastructure must be an urgent priority.

     

    Demographic pressure: increased food demand due to high population growth rates will prompt further expansion of irrigated lands, while increasing the risk of water scarcity. Between 2014-2050, population is expected to increase significantly in Tajikistan (80%), Turkmenistan and Uzbekistan (24%), and Kazakhstan (20%)  (World Bank Population Database).

     

    Land reform: land reform and restructuring of traditional collective farms encompass the main components of agricultural transformation in the region. Land reform inthe context of transition implies establishment of private property rights in land in countries where land was nationalized, and in countries where private ownership was never abolished, but privately owned land was inducted into collective use. Farm restructuring implies transformation of large-scale cooperatives and collectives to operations based on market-oriented principles, including emergence and proliferation of individual farms alongside corporate organizational forms. Secure land tenure and land rights—or at least long-term user rights—are vital for providing an incentive to invest in soil and water conservation measures. Insecure land tenure can lead to the adoption of unsustainable land management practices.

     

    Access to markets: lack of policies and implementing regulations that address trade related aspects of product standards and intellectual property issues has been a constraint both to foreign investments and exports of processed agricultural products. The lack of linkages between farmers and markets is specifically drastic in remote drylands of the region. The ability of local producers to compete in both domestic and international markets has important implications for the sustainable use of natural resources and poverty reduction.  Upgrade and development of transportation infrastructure in the region will facilitate regional trade, food security and sustainable agricultural development.  In particular, development of value chains is a promising strategy to achieve food security, especially in those countries which have little arable land, because they provide income and jobs while reducing the demand for land and resources at the same time. The water footprint of agriculture can be significantly reduced by more SLM, by change of crops and by developing value chains for raw products. Higher water prices in line with the ‘user-pays-principle’ will urge farmers to invest in better irrigation techniques or other crops and also stimulate the development of processing industry.

     

    What are other key socio-economic drivers of land degradation in Eurasia and what solutions have been recommended in this respect?

     

    Marketa Jonasova, World Bank

     

    Перевод комментария Маркеты Йонасовой:


    Уважаемые участники!

    Я бы хотела обсудить исходные причины деградации земель в Евразии и перспективные решения, а именно:

     

    Продовольственная безопасность и бедность: Со времени распада Советского Союза страны региона испытывают серьезные социально-экономические потрясения, которые привели к снижению уровня продовольственной безопасности, недоеданию и бедности. Каждая из стран прошла через различные по масштабу экономические реформы для преобразования экономик центрального планирования в рыночные экономики. Бедность может как  привести к недофинансированию систем землепользования, так и, наоборот, быть спровоцирована или увеличена из-за снижения продуктивности почв.

     

    Исследование, проведенное исследователями Барбье и Хокардом (2014), показывает, что существенная доля сельского населения в развивающихся странах (1,5 млрд. в 2010 г. или 35% сельского населения) сконцентрировано в регионах, неблагоприятных для сельского хозяйства, с низким уровнем продуктивности и деградирующими землями, расположенными на крутых склонах, с низким качеством почв или ограниченными осадками. Насущным приоритетом должна стать работа для сельского населения, направленная на решение проблем сельского хозяйства биофизического характера, а также решение проблемы ограниченного доступа к рынкам и инфраструктуре.

     

    Демографический прессинг: Рост спроса на продовольствие из-за стремительного роста населения предполагает дальнейшее расширение орошаемых земель при росте риска недостатка воды. Предполагается, что в период между 2014 и 2050 гг. население существенно возрастет в Таджикистане (80%), Туркменистане, Узбекистане (24%) и Казахстане (20%) (по данным базы данных о населении Всемирного банка).

     

    Земельная реформа: Земельная реформа и реструктуризация традиционных колхозов включает основные компоненты сельскохозяйственных преобразований в регионе. Земельная реформа в контексте переходного периода означает формирование прав собственности на землю в станах, где земля была национализирована, и в странах, где право собственности никогда не отменялось, но земли, находящиеся в частном владении были вовлечены в коллективное пользование. Реструктуризация хозяйств подразумевает трансформацию крупных кооперативов и коллективных хозяйств для их функционирования в условиях рынка, в том числе, формирование и распространение индивидуальных хозяйств наряду с хозяйствами, основанными на корпоративных принципах. Гарантированные права собственности и право владения землей – или, по крайней мере, долгосрочное право пользования, являются обязательными для создания стимула к инвестированию в почвы и меры по обеспечению сохранения водных ресурсов. Негарантированное право владения землей может привести к применению методов, не обеспечивающих устойчивость хозяйствования.

     

    Доступ к рынкам: Отсутствие соответствующей политики и принципов, регулирующих такие аспекты, связанные с торговлей, как стандарты продукции и вопросы интеллектуальной собственности, всегда сдерживали как иностранные инвестиции, так и экспорт переработанной сельскохозяйственной продукции. Отсутствие связей между фермерами и рынками особенно остро ощущается в отдаленных районах с засушливым климатом в регионе. Способность местных производителей конкурировать как на отечественных, так и а международных рынках имеет серьезное значение для устойчивого пользования природными ресурсами и сокращения бедности. Модернизация и развитие транспортной инфраструктуры в регионе будет способствовать региональной торговле, продовольственной безопасности и устойчивому сельскохозяйственному развитию. В частности, формирование стоимостных цепочек – это многообещающая стратегия достижения продовольственной безопасности, особенно в тех странах, где мало пахотных земель, так как именно они дают доход и рабочие места при одновременном сокращении спроса на землю и ресурсы. Зависимость сельского хозяйства от воды может быть существенно снижена за счет более широкого применения систем устойчивого землепользования, смены возделываемых культур и формирования стоимостных цепочек для сырьевой продукции. Более высокие цены на воду наряду с принципом «платит пользователь» буду способствовать инвестициям со стороны фермеров в более совершенные системы орошения или в другие культуры, а также будет стимулировать их к развитию перерабатывающей промышленности.

     

    Какие еще существуют основные социально-экономические причины деградации земель в Евразии и какие решения были рекомендованы в их отношении?

     

    Маркета Йонасова, Всемирный Банк

    0
     Load replies
  •  |   3

    Dear participants,

     

    I would like summarize extent of land degradation below in the countries of the Eurasia region.

     

    Russian Federation
    According to the Regional Environmental Center for Central and Eastern Europe At present, the total area of degrading land in Russia is between 150 and 200 million hectares. The causes of soil degradation in Russia include water and wind erosion; salinization and alkalinization; land flooding in the process of reservoir construction; wetland drainage and melioration; soil compaction caused by the use of heavy agricultural equipment; contamination with oil products and industrial pollutants; and radioactive pollution. More than 60 percent of Russian agricultural lands are at risk of erosion, and this figure is rising continuously. More than 40 percent of agricultural land is subject to wind erosion, while around 20 percent suffers from water erosion. The erosion processes result in an annual loss of around 1.5 billion tons of fertile soil layer. A quarter of the total area of eroded lands in Russia is heavily eroded.

     

    Central Asia: Kazakhstan, Kyrgyz Republic, Tajikistan, Turkmenistan, and Uzbekistan
    According to Manschadi et al. (2011), about two-thirds of Central Asia are drylands, with 40-60% of the land highly salinized. Growing, predominantly rural, populations expect secure income options, wealth and stable and healthy food supply under changing environmental and socio-political conditions. Improving the productivity of drylands in Central Asia is therefore an urgent task.

     

    South Caucasus: Armenia, Georgia, and Azerbaijan
    According to the Regional Environmental Centre for the Caucasus, the forms of land degradation such as desertification, wind and water erosion, landslides, overgrazing, soil exhaustion and others are found all over the South Caucasus region and largely caused by poverty, unsustainable nature resource management and improper agriculture practices as well as climatic factors.

     

    Land degradation in the above mentioned countries affects heavily local households, leading to decrease of land fertility, lesser yields, low quality crops and, finally, increase of poverty. What are the quantified economic and social impacts of land degradation in this respect?

     

    Shunalini Sarkar, World Bank

     

    Перевод комментария Шуналини Саркар:

     

    Уважаемые участники!

     

    Ниже я привожу сводные данные о деградации земель в странах Евразии.

     

    Российская Федерация: По данным Регионального экологического центра Центральной и Восточной Европы на сегодняшний момент общая площадь деградирующих земель в России составляет от 150 до 200 млн. га. Причинами деградации почв в России являются водная и ветряная эрозия; засоление и ощелачивание; затопление территорий при строительстве  водохранилищ; осушение болот и мелиорационные мероприятия; уплотнение почв в связи с использованием тяжелой с\х техники; загрязнение нефтепродуктами и промышленными выбросами; радиоактивное загрязнение. Более 60% российских сельскохозяйственных  земель находятся в зонах риска эрозии, и это доля постоянно возрастает. Свыше 40% сельскохозяйственных земель подвергаются ветряной эрозии, а примерно 20% - водной эрозии. Процесс эрозии приводит к ежегодным потерям примерно 1,5 млрд. тонн слоя плодородной земли. Четверть общей площади, подверженной эрозии, выветрены и вымыты в высокой степени.

     

    Центральная Азия (Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан): До данным Маншади и др. (2011) примерно две трети площади Центральной Азии – это засушливые районы, где 40-60% земель в высокой степени засолены. Растущее население (в основном сельское) ожидают надежных варрантов получения дохода, благополучия, стабильности и здоровой пищи изменении экологических и социально-экономических условий. Поэтому повышение продуктивности засушливых земель в Центральной Азии является насущной необходимостью.

     

    Южный Кавказ (Армения, Грузия, Азербайджан): По данным Регионального экологического центра Кавказа такие формы деградации земель как опустынивание, выветривание и вымывание, оползни, чрезмерно интенсивный выпас, истощение почв и пр. обнаруживаются повсеместно на Южном Кавказе. Эти явления во многом обязаны бедности, землепользованию, не отвечающему принципам устойчивости, а также климатическим факторам.

     

    Деградация земель в указанных выше странах оказывает серьезной воздействие на местные домохозяйства, приводит к снижению плодородия почв, снижению урожайности, низкому качеству культур и, наконец, к увеличению бедности. Какие имеются количественные экономические и социальные показатели воздействия деградации земель в этом отношении?


    Шуналини Саркар, Всемирный Банк

    0
     Load replies
  •  |   1

    Dear participants,

     

    Creating awareness and building up a sense of stewardship are important steps in the challenge of reducing land degradation. Consequently, appropriate technology is only a partial answer. The main solution lies in the behavior of the farmer who is subject to economic and social pressures of the community/country in which he/she lives. Food security, environmental balance, and land degradation are strongly inter-linked and each must be addressed in the context of the other to have measurable impact.

     

    How do people respond at various scales and in different contexts to land degradation especially at the grassroots level?

     

    Shunalini Sarkar, World Bank

     

    Перевод комментария Шуналини Саркар:

     

    Уважаемые участники!

     

    Обеспечение осознания и формирование чувства причастности являются важными шагами по пути решения проблемы деградации земель. Следовательно, соответствующая технология – это только часть ответа.  Основное решение лежит в поведении фермеров, подвергающихся экономическим и социальным прессингам со стороны местного населения, страны, где они живут. Продовольственная безопасность, экологический баланс и деградация земель имеют сильную взаимную связь. Каждая из этих проблем должна решаться в контексте других для получения измеримого эффекта.

     

    Как люди реагируют на различные масштабы и различные контексты деградации земель, особенно на местах?


    Шуналини Саркар, Всемирный банк

    0
     Load replies
  •  |   1

    В качестве одного из основных факторов деградации земель необходимо отметить уровень развития науки и технологий. Степень деградированности почв зависит от знаний процессов, протекающих в почвах и от полноты знаний о возможной реакции почв на то или иное воздействие. Именно неполное знание этого со стороны землепользователей и администраторов во многих случаях и приводит к деградации. Это же является важным фактором и борьбы с деградацией. Нужны надежные, обязательно регионально адаптированные технологии, но их нет. Разработка этих технологий - очень трудоемко и затратно. Легче и экономически выгоднее забросить деградированные участки и перейти на новые. И так, пока не кончатся эти "новые" участки. После этого, придется вернуться к деградированным участкам, разработать для них новые технологии и начать их использовать вновь. При этом возрастает уровень вложений на возделывание с/х продукции, он естественно будет выше, чем на недеградированных участках, но выбора уже не будет. И т.д.

    И это справедливо не только для обсуждаемого региона, это общая для всех стран закономерность.

     

    Translation of the post of Igor Savin:

     

    As one of the key factors of land degradation it is important to mention the level of development of academic science and technologies. Soil degradation degree depends on the knowledge of processes in soil and on the completeness of knowledge of possible reactions of soils on this or that impact. Indeed the incomplete knowledge of this among land users and administrators in many cases leads to degradation. It is also an important factor of degradation control. We need reliable, regionally specific technologies – but there are none. Development of such technologies requires high labor input and finance. It is easier and economically more profitable to abandon the degraded pieces of land and move to new ones.  And so on as long as we have new parcels of land. After that we will have to come back to the degraded lands, develop new technologies for them and start using these lands again. Investment for agricultural production will increase: it will be higher than non-degraded parcels, but we will have no choice. Etc.

    This is true not only for the subject region – this is a regularity common for all countries.

    0
     Load replies
  • I would like to refer to one of Marketa’s summary items from Friday 11/21/14.

    In particular Marketa referred to: “Importance of addressing inter-related land degradation factors together and not separately”. This is an incredibly important aspect in the implementation of policies—addressing  the issues jointly and not separately.

    It is often referred to in the literature as “packaging and sequencing of policy interventions.”  It is based on the notion that a combination of policies that are introduced in as a package in sequence is most likely to have better impact than single interventions.

    In the case of management of many common pool resources (land degradation, groundwater depletion, grazing land deterioration) almost all policy interventions considered in the literature have been implemented individually, without taking into account the possible interactions and impacts among them.

    It has been shown both theoretically and empirically how packaging and sequencing sets of policy interventions, with possible triggers to initiate their time of implementation, may be more effective in achieving a sustainable management of the degraded resource than single policies when environmental externalities exist. I provide 2 examples from my own work: Esteban and Dinar (2013), and Saleth and Dinar (2009).

     

    References

    Esteban, E. and A. Dinar, Modeling Sustainable Groundwater Management: Packaging and Sequencing of Policy Interventions. Journal of Environmental Management, 119:93-102, 2013.

     

    Saleth, Maria R., and A. Dinar, Impact Synergies and Institutional Roles in Development Processes: Modeling the Effects of Multiple Policy Interventions on Food Security. Journal of Policy Modeling, 31:923-938, 2009.

     

    Перевод комментария Ариэля Динара:

     

    Я хотел бы сослаться на один момент, который прозвучал в комментарии Маркеты от 21 ноября 2014. В частности, Маркета говорила о том, что «взаимосвязанные факторы, влияющие на деградацию почв, важно рассматривать в комплексе, а не по отдельности».  Это - чрезвычайно важный аспект применительно к реализации программ и стратегий.

    В соответствующей литературе такой подход часто называют «формированием пакета мер политики с определением последовательности их осуществления». В его основе – концепция, согласно которой сочетание мер, реализуемых пакетно и в определённой последовательности, с большей вероятностью обеспечит положительный результат, чем осуществление разрозненных программ.

    В случае управления ресурсами, находящимися в общем пользовании (деградация земель, истощение грунтовых вод, ухудшение  состояния пастбищных угодий) практически все меры, рассмотренные в литературе, осуществлялись по отдельности, без учёта возможной взаимосвязи между ними и взаимного влияния.

    Как теоретически, так и эмпирически было показано, каким образом формирование пакета мер политики с их реализацией в определённой последовательности и при наличии возможных событий, «запускающих» реализацию, способно дать более весомый эффект в части обеспечения устойчивого управления деградированными ресурсами в сравнении с использованием отдельных мер и программ, приводящих к появлению внешних эффектов, или «экстерналий».  В качестве примера приведу две собственные работы: Esteban and Dinar (2013), и Saleth and Dinar (2009).

     

    Ссылки:

    Esteban, E. and A. Dinar, Modeling Sustainable Groundwater Management: Packaging and Sequencing of Policy Interventions. [Моделирование устойчивого управления грунтовыми водами: формирование пакета мер и определение их последовательности] Journal of Environmental Management, 119:93-102, 2013.

     

    Saleth, Maria R., and A. Dinar, Impact Synergies and Institutional Roles in Development Processes: Modeling the Effects of Multiple Policy Interventions on Food Security [Эффект синергии и институциональные роли в процессах развития: моделирование воздействия множественных программ на продовольственную безопасность]. Journal of Policy Modeling, 31:923-938, 2009.

    0
  •  |   2

    Colleagues,

     

    The adoption of sustainable land management practices can face a variety of socioeconomic and institutional barriers. These include the need for significant up-front expenditures on the part of poorer farmers, the non-availability of some inputs in the local markets, lack of information about the potential of improved techniques, and often limited capacity to implement the techniques. Certain techniques associated with sustainable land management can be incompatible with traditional practices. In some instances, the diffusion of new technologies relies on a level of social capital and experience with collective action that farmers simply might not yet have. Without public support for farmers, poor agricultural land management will intensify land degradation. What is the amount of projected public funding that governments will need to provide to enable farmers to implement SLM practices? Has this been quantified for countries in the Eurasia region?

     

    Salma Cheema, Cornell University


    Перевод комментария Сальмы Чимы:


    Коллеги!

     

    Внедрение устойчивого управления земельными ресурсами может столкнуться с препятствиями социально-экономического и институционального характера. К ним относятся необходимость совершать крупные вложения на первоначальном этапе, которые требуются от  сельхозтоваропроизводителей, не располагающих значительными средствами; отсутствие некоторых расходных ресурсов на отечественном рынке; отсутствие информации о потенциале, который обеспечивают усовершенствованные технологии; а также нередко ограниченные возможности по применению таких технологий. Некоторые технологии устойчивого управления земельными ресурсами могут быть несовместимы с традиционными подходами. В ряде случаев для распространения новых технологий требуется наличие определённого социального капитала и опыта коллективных действий, которые у индивидуальных сельхозтоваропроизводителей могут отсутствовать. Без государственной поддержки неудовлетворительная практика землепользования будет ускорять деградацию земельных ресурсов. Каковы оценки размеров государственной поддержки, которая потребуется для того, чтобы сельхозтоваропроизводители смогли внедрить подходы, обеспечивающие устойчивое управление земельными ресурсами?  Представлены ли они в количественном выражении для стран Евразийского региона?

     

    Сальма Чима, Корнельский университет

    0
     Load replies
  • I think it is important to distinguish two different reasons why we are concerned about land degradation, as this affects both our understanding of drivers and of possible responses.

     

    1. Land degradation reduces the productivity of the land: crop yields fall (or higher input levels are needed to maintain yields), livestock carrying capacity declines. These are on-site problems.
    2. Land degradation causes problems elsewhere: eroded soil silts up reservoirs; eroded soil increases turbidity, which increases water treatment costs; higher runoff compromises downstream water flows; wind erosion causes dust storms; loss of stored carbon or reduced capacity to absorb carbon contributes to climate change; loss of biodiversity, etc. These are off-site problems.

     

    In general, land managers have very strong incentives to address on-site problems, as they themselves will bear the consequences of failing to do so: if yields decline, they themselves will have less food to eat or crops to sell. And, in fact, there is quite a bit of evidence that land managers do take the possible on-site consequences of their land use decisions into account and act to address them appropriately. Note that this does not necessarily mean avoiding land degradation. Avoiding land degradation has costs as well as benefits: building terraces, for example, is costly and reduces the productive area; these costs must be weighed against the possible long-term benefits of maintaining yields, and it is by no means certain that stopping land degradation will always be the economically correct decision. Because of the strong incentives that land managers have to take the on-site effects of land degradation into account appropriately, as a first approximation they can be relied on to do so -- except when some constraint prevents it. For example, insecure tenure might reduce their incentive to preserve future yields; they may be unable to undertake investments in conservation because of credit constraints; conservation techniques may require inputs that are not available; and so on. It is important to clearly identify the precise reason or reasons that lead land managers not to respond appropriately to land degradation in order to respond appropriately. Providing credit, for example, will be of little use if the problem is that available conservation technologies are not financially
    viable for land managers, or if tenure insecurity makes investments unattractive.

     

    In general, on the other hand, land managers have no incentive to take the off-site effects of land degradation into account. So, to the extent that land degradation problems in a given area are primarily of concern because of their off-site effects, there is no reason to expect land holders to act appropriately of their own initiative. Of course, in some cases, the response that best addresses on-site problems may also be the response that best addresses off-site problems, but this will not always be true. And even when it is true, the fact that land managers will only consider a fraction of the benefits of a given conservation action (that is, only the on-site benefits), means that this action will be less likely to be adopted, for a given cost of adoption. So whenever off-site effects are important, as a first approximation we should assume that whatever land managers do will be inadequate, even if none of the problems mentioned above is present. Addressing this problem, however, is not straightforward. Simply explaining the off-site damages of land degradation to land managers will not give them any incentives to address them. Addressing the problems that might prevent land managers from appropriately addressing on-site problems (see above) will not generally make them address off-site problems (again, except in the cases where the appropriate responses happen to coincide). Payments for Environmental Services (PES), in which land managers are paid directly to undertake land uses that avoid off-site effects are one of the few tools available to address this situation.

     

     

    For further discussion see: "Economic Analysis of Incentives for Soil Conservation." Available here: https://www.researchgate.net/publication/252136872_Economic_Analysis_of_Incentives_for_Soil_Conservation?ev=prf_pub


    Перевод комментария Стефано П. Паджиола:

     

    Я полагаю, что важно разделить две причины, по которым нас беспокоит проблема деградации почвы, поскольку это влияет как на понимание нами факторов, которые обуславливают этот процесс, так и на возможные меры реагирования на проблему.

     

    1. Деградация почвы приводит к снижению продуктивности земель: падает урожайность (или для её поддержания требуется больше расходуемых ресурсов), снижается кормовая продуктивность пастбищ. Это – проблемы, ощущаемые непосредственно на месте.
    2. Деградация земель провоцирует и другие проблемы: происходит заиливание водоёмов, эрозия почв приводит к росту мутности воды, что требует более высоких расходов на её очистку, стоки с сельскохозяйственных участков ставят под угрозу качество воды ниже по течению, ветровая эрозия провоцирует пыльные бури, утрата депонированного в почве углерода влечёт за собой дальнейшие изменения климата, потерю биоразнообразия и т.д. Эти  проблемы имеют опосредованный характер и ощущаются за пределами конкретных земельных участков.


    Вообще, ответственные за землепользование очень заинтересованы в том, чтобы решать проблемы, ощущаемые непосредственно на месте, так как в противном случае последствия очевидны: если снизится урожайность, то уменьшится количество доступного для употребления в пищу продовольствия или количество продукции для продажи. Действительно, есть немало свидетельство того, что землепользователи, принимая решения относительно использования земельных ресурсов, учитывают такие проблемы и действуют так, чтобы должным образом решать их. Обратите внимание, что речь не обязательно идёт о том, чтобы избежать деградации почв. Попытки избежать деградации сопряжены как с выгодами, так и с издержками: например, устройство террас может оказаться дорогостоящим решением и приводить к сокращению производительных площадей. Издержки приходится сопоставлять с потенциальными долгосрочными выгодами в виде сохранения урожайности, и  отнюдь не обязательно, что прекращение деградации земель всегда будет верным решением с экономической точки зрения. Из-за высокой заинтересованности землепользователей в том, чтобы правильно учитывать последствия деградации почв, в качестве первого приближения можно принять, что землепользователи следуют такой практике (за исключением ситуаций, когда они не могут делать этого из-за каких-либо ограничений). Например, заинтересованность в сохранении будущих урожаев может быть снижена из-за отсутствия надёжных прав собственности на землю; из-за трудностей с получением кредита могут отсутствовать инвестиции и меры, направленные на защиту и охрану почв; некоторые технологии защиты почв могут требовать применения ресурсов, которыми землепользователи не располагают, и т.д.  Для того, чтобы подготовить правильные меры реагирования, важно чётко выяснить точную причину или причины, по которым землепользователи не борются с деградацией почв должным образом. Так, доступ к кредиту не поможет, если  существующие защитные технологии  слишком дороги для землепользователей, или если их неуверенность в своих правах на землю делает инвестиции непривлекательными.

     

    С другой стороны, ответственные за землепользование никак не заинтересованы учитывать опосредованные последствия деградации почв, которые  ощущаются за пределами конкретных земельных участков.  Таким образом, если из-за проблем деградации в определённом районе беспокоятся главным образом из-за опосредованных последствий, то нет причин полагать, что землепользователи будут предпринимать правильные действия по собственной инициативе. Разумеется, в некоторых случаях подходы, оптимальные для решения проблем непосредственно на земельных участках, могут оказаться оптимальными и для решения опосредованных проблем,  однако это не всегда верно. Но даже когда это верно, тот факт, что землепользователи будут учитывать лишь часть выгод от конкретной меры, направленной на охрану почв (т.е. только те выгоды, которые ощущаются непосредственно на конкретном участке), означает, что вероятность принятия такой меры с учётом затрат будет ниже.  Поэтому там, где важны опосредованные последствия, в качестве первого приближения можем принять, что любые действия землепользователей будут недостаточными даже при отсутствии какой-либо из указанных выше проблем. Разрешить эту ситуацию сложно. Простой рассказ землепользователям об ущербе за пределами конкретной территории, вызванном деградацией почв, не создаст для них стимулов к решению проблемы. Устранение препятствий, не позволяющих землепользователям должным образом решать проблемы непосредственно на земельных участках (см. выше), обычно не побуждает их к решению опосредованных, более удалённых проблем (за исключением случаев, когда верные подходы совпадают). Один из немногих инструментов, позволяющих разрешить эту ситуацию, - использование платежей за экологические услуги (ПЭС), когда землепользователи получают прямую плату за то, что ведут свою деятельность так, чтобы  избежать опосредованных последствий.

     

    Более подробно см. в: "Economic Analysis of Incentives for Soil Conservation." [«Экономический анализ стимулов к защите почвы»]: https://www.researchgate.net/publication/252136872_Economic_Analysis_of_Incentives_for_Soil_Conservation?ev=prf_pub

    0
  •  |   1

    Опубликовано от лица Ивана Айдарова:

     

    Анализ факторов, приведших к деградации земельных и водных ресурсов и возникновению экологических и социально-экономических проблем в государствах Центральной Азии, показал, что основными из них являются:

    1. Недостаточный анализ формирования геохимических условий Туранской низменности, являющейся зоной разгрузки поверхностных и подземных вод и аккумуляции солей и наносов, и одновременно зоной широкого развития орошения земель. Из общего ежегодного объема солей, в природных условиях около 60 % поступало в замыкающие элементы речных систем (Аральское море, озера Балхаш и Иссык-Куль – 40 %) и бессточные депрессии (Тузкане, Арнасай, Сарыкамыш – 20 %). Этот объем солей практически выводился из активного геохимического оборота. В формировании солевого баланса покровных отложений и подземных вод участвовало только 40 % солей. Таким образом, замыкающие элементы и бессточные депрессии играли важную роль в регулировании геохимического баланса Туранской равнины. Это обстоятельство при разработке концепции широкого развития орошения не было учтено. Более того, считалось, что испарение с поверхности Аральского моря является бесполезной потерей водных ресурсов  и предлагалось использовать весь объем речного стока для орошения.
    2. Концепция широкого развития орошения в Центральной Азии предусматривало строительство оросительных систем с низким КПД и применение поверхностных самотечных поливов и, самое главное, подъем уровня грунтовых вод на орошаемых землях и трансформацию автоморфного режима в гидроморфный. Для регулирования УГВ на глубине в 1,5-2,5 м использовался дренаж.
    3. Применение дренажа в сочетании с промывным режимом и повторное использование минерализованных дренажных вод для полива. Такая система регулирования водно-солевого режима орошаемых земель из мероприятия по борьбе с засолением явилась  основной причиной деградации водных и земельных ресурсов региона. Дело в том, что из общего объема солей, отводимых дренажем, более 60 % поступало обратно на орошаемые земли. Учитывая особенности работы горизонтального дренажа, в активный солеоборот искусственно были вовлечены соли, захороненные природой в глубоких горизонтах покровных отложений. Таким образом, в солевой баланс орошаемых земель были вовлечены вековые запасы солей. Солевой баланс орошаемых земель был замкнут, т.е. были созданы условия, способствующие деградации не только земельных, но и водных ресурсов.

            Обретение государствами Центральной Азии независимости не только обострили экологическую и социально-экономическую ситуацию, но и привели к возникновению сложных политических проблем. До 1991 г. территория Центральной Азии была в составе единого союзного государства. Земля, ее недра, воды, растительность и животный мир являлись неотъемлемым достоянием народов СССР, а экономика союзного государства составляла единый народнохозяйственный комплекс, охватывающий все звенья общественного производства, распределения и обмена на территории всей страны.

             После 1991 г. на территории Центральной Азии возникло 5 независимых государств, объявивших все природные ресурсы своей неотъемлемой собственностью, которыми они могли распоряжаться по своему усмотрению. Это коснулось, прежде всего, водных ресурсов, основной объем которых (больше 85 %) формируется в Кыргызстане и Таджикистане.

    Система водохранилищ, каналов и система управления водными ресурсами в свое время были созданы как единый водохозяйственный комплекс, обеспечивающий регулирование и распределение воды с учетом требований всех водопотребителей в бассейне Аральского моря. Крупные водохранилища в верховьях рек Сырдарьи и Амударьи работали в ирригационном режиме, т.е. накапливали воду в зимний период и сбрасывали ее летом для орошения земель. После 1991 г. единый водохозяйственный комплекс был практически разрушен. Режим работы крупных водохранилищ в верховьях рек в Кыргызстане и Таджикистане был изменен с ирригационного на энергетический, что привело к увеличению зимних и сокращению летних попусков более чем в 2 раза и поставило остальные страны в очень тяжелое положение. В связи с этим, одной из основных проблем выхода из кризиса является восстановление разрушенного водохозяйственного комплекса. Основой для решения проблемы должны служить основные принципы существовавшего ранее Водного Права.


    Translation of the post of Ivan Aidarov:


    A review of factors that caused degradation of land and water and resulted in environmental and socioeconomic issues in Central Asia identifies the following key contributors:

    1. Inadequate analysis of the development of geochemical conditions in the Turan depression which is an area of surface and ground water discharge and salts and sediments accumulation and also an area with a lot of irrigated land. Under natural conditions some 60 per cent of the total annual salt volume were received by the closing components of fluvial systems (Aral sea, Balkhash and Issyk-Kul lakes - 40 %) and endorheic depressions (Tuzkane, Arsanai, Sarykamysh – 20 %). This volume was effectively removed from  active geochemical uses. Only 40 per cent of salts participated in the establishment of salt balance of covering deposits and ground water. Thus, closing components and endorheic depressions played an important role in managing geochemical balance of the Turan valley. This was not taken into account in the course of designing a concept for broad-scale irrigation development. Moreover, it was believed that evaporation from the surface of the Aral Sea was a waste of water and it was suggested that the entire volume of river discharge should be used for irrigation.
    2. The broad-scale irrigation development concept in Central Asia called for the construction of low-efficiency irrigation systems using surface gravity-fed water; most importantly, it envisaged phreatic rise in irrigated areas and transformation of automorphic regime into hydromorphic.  Drainage was used to regulate the water table at the depths of 1.5-2.5 meters. 
    3. The use of drainage along with washing and reuse of salty drainage water for irrigation. Such approach to regulating water and salt regime in irrigated areas became the main cause of land and water degradation in the region instead of serving as a means to combat salinization. More than 60% of salts removed through drainage returned to the irrigated areas.   Due to the peculiar features of horizontal drainage technology, active salt circulation started to artificially involve salts naturally buried in deep covering deposits. Thus, salt balance of irrigated lands started to include ancient salt deposits. The salt balance in irrigated lands was closed, i.e. conditions promoting degradation of not only land but also water appeared. 

           Independence of Central Asian states not only aggravated environmental and socioeconomic situation, but also gave rise to major political issues. Prior to 1991, Central Asia was a part of a single state. Land, subsoil, water, vegetation and fauna were regarded as inherent property of the peoples of the USSR, and the Soviet economy operated as a single system that included all stages of public production, distribution and exchange country-wide.

             After 1991 five independent states emerged in Central Asia; they declared all natural resources to be their inherent property that could be disposed of at their discretion. Before everything else, this affected water that mostly (more than 85%) comes from Kyrgyzstan and Tajikistan.

    Reservoirs, channels and water management system had been designed as a single water economy system that regulated and allocated water taking into account the needs of all water users in the Aral Sea basin. Major reservoirs located upstream of the Syrdarya and Amudarya rivers operated in irrigation mode, i.e. accumulated water in winter and discharged it in summer for land irrigation. After 1991 the single water economy system was effectively destroyed.  The mode of operation of big reservoirs in upstream areas of Kyrgyzstan and Tajikistan was changed from irrigation to power generation. This move more than doubled the volume of winter discharge and more than halved the volume of summer discharge putting other countries in extremely tight situation. Therefore, restoration of the destroyed water economy system would be a key possible solution to this crisis. The solution should be based on key principles of the previously existing Water Law.

    0
     Load replies
4 pages