•  |   2

    Dear participants,


    According to Nkonya et al. (2011), it is crucial to identify and understand institutional arrangements in order to devise sustainable and efficient policies to combat land degradation. For example, if farmers over-irrigate, leading to salinization of the land, it must be understood why they do so. As an illustration, it may be that institutional arrangements, also referred to as distorting incentive structures, make it economically profitable for farmers to produce as much crops as possible. Missing or very low prices of irrigation water in irrigation schemes act as such an incentive in a misleading institutional setup. Finally, it is also essential for the analysis to identify all the important actors of land degradation, such as land users, landowners, governmental authorities, and industries, as well as identify how institutions and policies influence those actors.


    Strong local institutions vertically linked with national and international institutions will empower local communities to manage natural resources more sustainably. Studies have shown that people are more likely to comply with regulations enacted by local councils than with regulations imposed by higher authorities, so national-level policies should support local institutions in managing their own natural resources. For example, communities in India and Peru made significant progress when they used bottom-up approaches to manage natural resources. National-level policies that promote land investment can also have a direct influence on land users’ decisions. Costa Rica’s payments for ecosystem services are examples of the impact of good policies.


    According to ICARDA colleagues, in areas where profitable opportunities to improve land management are available, but not widely adopted, emphasis should be placed on identifying the most binding constraints limiting their adoption and the most cost effective investments or policy actions to address these constraints. In areas where improved land management options are of marginal expected near term profitability, investigation of the most important market, institutional or policy failures limiting profitability (e.g., external costs and benefits, poor infrastructure, trade policies) should be used to assess the social benefits and costs of alternative interventions to address these (e.g., subsidies or regulations). Where no improved land management approaches can be identified that are already privately profitable, or that could be profitable through feasible and socially beneficial policy interventions, alternative livelihood options (e.g., non-agricultural activities, emigration to less fragile lands) and the means of promoting them should be investigated.

     

    Shunalini Sarkar, World Bank

     

    Перевод комментария Шуналини Саркар:

     

    Уважаемые участники!

     

    По данным Nkonya et al. (2011), исключительно важно определить и понять институциональные схемы для разработки устойчивых и эффективных политик, направленных на борьбу с деградацией земель. Например, если фермеры чрезмерно применяют орошение, что приводит к засолению земель, необходимо понять, почему они это делают. В качестве иллюстрации можно предположить, что институциональная организация (или схемы искаженных мотиваций) делает экономически выгодным для фермеров производство как можно больших объемов продукции. Отсутствие или очень низкие цены на ирригационные воды и схемы выступают в роли мотива в искаженной системе институциональной организации. Наконец, также важно в рамках анализа определить всех важнейших игроков  в процессе деградации земель, а именно: землепользователей, землевладельцев, государственные органы, промышленность, а также определить то, как институты и политики воздействуют на этих игроков.

     

    Сильные местные институты, связанные вертикально с национальными и международными институтами, дадут возможность местному населению более рационально управлять природными ресурсами. Исследования показывают, что люди скорее готовы соблюдать правила, введенные местными советами, чем те, что были введены на более высоком уровне. Поэтому национальная политика должна поддерживать местные института в их деле по управлению своими собственными природными ресурсами. Например, коммуны в Индии и Перу существенно продвинулись вперед, применяя подходы инициатив снизу при управлении природными ресурсами. Государственная политика, способствующая привлечению инвестиций в земли, также может оказать непосредственное воздействие на решения землепользователей. Платежи за экосистемные услуги в Коста-Рике – это пример воздействия хорошей политики.

     

    По данным коллег из ICARDA, в тех районах, где есть хорошие (выгодные) возможности для совершенствования землепользования, но которые пока не использовались, упор необходимо делать на определение наиболее серьезных сдерживающих факторов и наиболее эффективных инвестиций или политических действий для устранения этих сдерживающих факторов. Там, где варианты совершенствования землепользования, как ожидается, не дадут значимой прибыли в краткосрочной перспективе, необходимо провести исследование наиболее важных рыночных, институциональных или политических неудач, ограничивающих выгодность (например, внешние издержки и выгоды, слабая инфраструктура, политика в области торговли), для оценки социальных выгод и издержек альтернативных интервенций для их устранения (субсидии или правила). Там, где невозможно определить более совершенные методы землепользования, которые были бы выгодны для частных лиц, или которые могли бы стать выгодными за счет возможных и социально выгодных интервенций, необходимо изучить возможности альтернативных вариантов жизнедеятельности (не сельскохозяйственная деятельность, переезд в более благоприятные почвенные условия) и путей их вндрения.

     

    Шуналини Саркар, Всемирный банк

    0
    •  |   1

      Understanding local arrangements and institutional settings is indeed fundamental. Common pool resources face specific challenges and there are different dynamics in decision-making related to collective action or private land use.  Moreover, there has been growing evidence that social norms play an important role in land-use decision-making. It was shown that intrinsic motivation is essential driver of conservation and that success of commons management depends on the extent of conditional cooperation (Rustagi et al., 2010; Hauser et al. 2014). In addition, changes in intra-household decision-making roles might result in different land use decisions (Villamor et al., 2013). At the same time, incentive based schemes (such as PES) may support or undermine social norms (Villamor & van Noordwijk, 2011; Andeltova et al. - forthcoming). Thus, what works in one region might cause adverse effects elsewhere. Therefore, given the region or community specific differences in land degradation drivers, social norms and intra-household decision-making it is recommendable to tailor the SLM policies to local conditions (use of prior assessments and pilot studies).


      Given the specific land tenure transformation in Eurasia as summarized by Marketa (1.4), what are the most common – de facto and de jure - land user rights on the degraded lands of that region?  Could market and incentive based mechanisms such as PES trigger SLM in Eurasia or are there adverse effects to be expected (additionality, continuity, moral hazard, collusion)? What policies in place may distort the SLM efforts (in addition to irrigation water subsidies)?


      Перевод комментария Люси Анделтовой:

       

      Действительно, очень важно разобраться в местной ситуации и институциональном контексте. Существуют проблемы особого характера в отношении ресурсов, находящихся в общем владении; динамика принятия решений в случае коллективных действий и при частном землепользовании неодинакова. Кроме того, поступает всё больше свидетельств тому, что важную роль в процессе принятия решений о землепользовании играют общественные нормы.  Было показано, что внутренняя мотивация – необходимый фактор, побуждающий к защите почв, и что успех в управлении общим ресурсом зависит от масштабов обусловленного сотрудничества (Rustagi et al., 2010; Hauser et al. 2014). Изменения в распределении ролей при принятии решений внутри домохозяйства тоже могут привести к иным решениям в части землепользования (Villamor et al., 2013). В то же время механизмы, основанные на стимулах (такие как ПЭС), способны подкреплять или подрывать общественные нормы (Villamor & van Noordwijk, 2011; Andeltova et al. – готовится к выпуску). Таким образом, подход, оказавшийся эффективным в одном регионе, в других случаях может дать отрицательный результат. Поэтому, принимая во внимание специфику факторов, приводящих к деградации почвы, общественные нормы и характер принятия решений внутри домохозяйств в конкретном регионе или сообществе, рекомендуется адаптировать стратегии в области устойчивого землепользования с учётом местных условий (проводить предварительный анализ и пробные исследования).

       

      Учитывая конкретные изменения в формах землевладения в Евразийском регионе, которые описала Маркета (1.4), какие права (де-факто и де-юре) чаще всего имеют землепользователи на деградированных землях в этом регионе?  Способны ли рыночные механизмы и стимулы, такие как ПЭС, привести к распространению в регионе практики устойчивого землепользования, или следует ожидать негативных последствий (дополнительность, обусловленность, моральный риск, сговор)? Какие существующие подходы способны внести искажения в действия, направленные на обеспечение устойчивого землепользования (помимо субсидирования воды, которая используется для орошения)?

      0
       Load replies
    • Уважаемый Шуналини,

       

      Я с Вами согласен, где Вы подчеркивайте о том, что мы должны выяснить, почему фермер производит переполив, большими нормами, зная, что это приведет к поднятию уровней грунтовых вод и это приведет к заболачиванию и вторичному засолению. А это приведет к потери его же урожая. Как показывают наши исследования в Кыргызстане, что многие фермеры этого делают от незнания, во первых подземной картины уровней грунтовых вод, во вторых у них прижилось такое сознание, что "много воды - будет много урожая". С другой стороны стоимость воды (а у нас принято называть - размер платы за ирригационные услуги) действительно очень низкая (В Кыргызстане - в среднем 0,18 долларов за 1000 литров). Это же чистейшая вода горных рек. Стоимость такой воды в за рубежом составляет  5-10 долларов за 1 литр. А увеличение тарифа за воду очень трудная социально-экономическая проблема в стране, потому что население, фермеры категорически против этого, утверждая, что вода от Бога и природы.

       

      Translation of the post of Matraim Zhusupov:

       

      Dear Shunalini,

       

      I agree with you that we should surely find out why farmers use water excessively, in large amounts, while realizing that it will result in the ground water level rise and will further cause swamping and resalinization, which, in its turn, will damage their own crops. Our surveys in Kyrgyzstan have revealed that many farmers are not aware of the consequences of such practice: first, they are not knowledgeable about the  ground water level specifics, and second, they have historically got used to the idea that 'a lot of water will bring a rich harvest'. On the other hand, the cost of water (we call it 'payment for irrigation services') is really very low (in Kyrgyzstan it averages $0.18/1000 liters), while the price of such purest mountain water abroad is $5 - 10 per liter. The increase in water charges is, however, a social and economic problem that is quite difficult to solve in our country because its population, farmers are strongly opposed to it saying that water comes from God and nature.

      0